Название: Разбитое.
Автор: ЛаПоЧкА (Dina)
Бета: Юрине.
Жанр: ангст, драббл, драма.
Персонажи: Ино/кто-то, Сакура.
Дисклаймер: Всё принадлежит, тому, кому принадлежит.
Размещение: Только с моего разрешения!
Предупреждения: нет таких.
Статус: закончен.
Размер: мини-мини.
Саммари: Как говорят – не бьющаяся.
От автора: Я разбила тарелку. И для меня это превратилось в трагедию, вот…)
***
- В тебе нечему биться, понимаешь? Оно не дрожит, не трепещет. Поэтому никогда не разобьётся, - говорили они тысячи раз. С ненавистью, со злобой, с обидой.
А она молчала, усмехнувшись.
Нет, она слышит, чувствует, знает - оно бьётся...
Мне хотелось горячего чая, чего-то сладкого и блаженного спокойствия.
Хотелось чего-то обыденного, но родного, чтобы вспомнить то, что было раньше. Чтобы прочувствовать вновь что-то теплое и приятное.
Из носика чайника уже выходил пар, я ждала, когда он, наконец, щёлкнет в знак того, что вскипятил воду, я уже положила в кружку пакетик и ложку сахара.
Жду ещё пару секунд и наливаю кипяток в стакан. Возможно, это именно то, что мне нужно. Тянусь за тарелкой, стоящей на верхней полке. Полупрозрачная, с какими-то синими разводами, образующими цветок. Как говорят – не бьющаяся.
Беру и как-то по неосторожности, случайности, отпускаю.
Секунда. Тарелка летит вниз.
Ударяется вначале о стол, а потом о пол. Разбивается.
Какой-то глухой удар, не такой, будто разбилось просто стекло, а как если бы разбилось какое-то особенное стекло. Осколки градом разлетаются во все стороны. Выходит какой-то странный звук, будто на улице резко полил сильный дождь или начался град, а может, рассыпались бусины?
Точно не скажу, но звук оглушил меня на мгновение, а потом опять - тишина.
Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь во всём теле. Нервы.
Я принесла веник и совок и обвела взглядом усыпанный осколками пол.
Нагнулась, присела и, окончательно потеряв равновесие, полностью уселась на пол.
Надеялась, что стекла подо мной не оказалось.
И всё моё состояние было чем-то настолько безнадежным, что хотелось рыдать.
Осколки.
Это были не обычные осколки. Фрагменты бывшей тарелки, не просто отколотые части – они были сломаны изнутри. Изуродованы, разрушены, искажены, покрыты паутиной трещин…
Безнадежность.
Она проявлялась в том, что даже если найдётся мастер, который сможет склеить воедино все эти части, не забыв ни одну, не искривив, не изменив формы, даже если найдётся такой человек, то эти внутренние трещины… они – никогда не сотрутся, будут вечным воспоминанием о падении.
О предательстве, о сломление, о потере себя…
Хм.
А говорили, что она не должна была разбиться.
Я усмехнулась, не в силах сдержать какую-то сумасшедшую улыбку.
Идиоты.
Верят всему, что услышали, увидели.
Верят даже недосказанности.
Верят, что и вправду есть то, что никогда не разобьётся.
Будь то душа или сердце или надежда… мечта, желание, стремление, цель, путь, смысл.
Всё когда-то окажется разбитым. Со своим особенным звуком, может, – глухо, может, неслышно, просто ты посмотришь, а того цельного – уже нет. Есть только пара осколков. Возможно, всё будет прозаично, со звоном; возможно, – с криками, обязательно будет присутствовать публика, люди, которые сожалеют, люди, которые притворяются, что сожалеют, люди, которые осуждают.
Я повертела в руках осколок с паутиной внутренних шрамов. Шрамов – что уже никогда не закроются.
Острый угол коснулся тонкой кож пальцем и, оставив порез, блеснувший кусочек выпал. Ударился о прочие, и теперь уже не сказать, каким именно ты порезалась. Этим или этим, а может, вот тем?
А возможно, ты сама виновата, а может, – случайность.
Вариантов много. Ответ – неизвестен.
А внутренние шрамы…
Да у кого их нет?
У кого нет скелетов в шкафу?
Тайн? Несбывшихся желаний?
И эти шрамы…
Они есть у всех. Без исключения. У людей любых возрастов, национальностей, религий, у разных по социальному статусу. Они есть у всех. Скрытые, иногда кровоточащие шрамы.
И ты не исключение, слышишь?
Девушка пустым взглядом смотрела в пол. Она сама себя убедила в том, что с ней не случилось ничего такого, в том, что она не испытывает величайшей боли мира. Нет. Она такая же, как и все, чуть более стойкая, но всё же ранимая, и, если её несколько раз бросить, она разбивается.
Как тарелка.
Из глаз брызнули слёзы. Прозрачные, солоноватые капли стекли по лицу, вниз, по подбородку и упали.
И мысли, бесконечные мысли и вопросы без ответов.
Бесконечное сожаление.
Бесконечная боль.
Она всхлипнула, тихо, будто боясь, что кто-то услышит.
Она сжала кулаки до боли.
Просто решение, решение такое же, как и сотни других. Ничем не отличающееся и не выделяющееся. Обычное.
Решение больше не любить.
Разбитое – не склеить. Душу – не вылечить.
Всё настолько банально и просто, что даже глупо так страдать. Тем не менее, она сидела и плакала. Плакала впервые за долгое время. Вначале – тихо. Потом – обезумев – рыдала, захлёбываясь в собственных слезах и проклиная всех и вся.
Последний раз.
Выплеснуть все свои ранее сдерживаемые эмоции.
А потом стать бессердечной, стать такой, какой её описывали.
Стать той, кем она никогда не была, но кем её всегда считали.
Так прошло время, много времени. Наконец, блондинка поднялась с колен и взяла чай.
И конфеты.
Напиток оказался остывшим и уже не столь вкусным.
Она шла по комнате, в которой царила тишина, покой, некое пугающее оцепенение.
Трель звонка разорвала атмосферу. Буквально вырвала девушку из собственных пустых мыслей.
Она нашла телефонную трубку и приложила её к уху. Села на диван, поджав под себя ноги. Слушала.
- Ино… помнишь, ты помнишь, что они говорили? Что не бьётся. Не разбивается. Помнишь? Но оно ведь там есть, Ино, слышишь? Ты ведь слышишь, как оно бьётся в груди? Это значит, что ты живёшь. Это значит – ты тут – со мной. Слышишь? Оно слегка покорежено, может, пошли какие-то мелкие трещины, но ведь оно осталось целым. Я ведь знаю. Просто трещины, но оно не разбито, понимаешь? И… я хочу видеть твою улыбку, я хочу видеть твой взгляд, слегка надменный, но порой самый добрый. Хочу слышать, как ты смеёшься. Над нашей тупой шуткой, помнишь? Как раньше? – кажется, девушка на другом конце провода готова была сама расплакаться. Её голос, чуть охрипший, но такой теплый.
- Я понимаю, - выдавила из себя блондинка, пытаясь сдержать слезы.
Она не должна плакать, обещала.
- И… всё ещё будет. Впереди. Всё будет хорошо. Я знаю.
Автор: ЛаПоЧкА (Dina)
Бета: Юрине.
Жанр: ангст, драббл, драма.
Персонажи: Ино/кто-то, Сакура.
Дисклаймер: Всё принадлежит, тому, кому принадлежит.
Размещение: Только с моего разрешения!
Предупреждения: нет таких.
Статус: закончен.
Размер: мини-мини.
Саммари: Как говорят – не бьющаяся.
От автора: Я разбила тарелку. И для меня это превратилось в трагедию, вот…)
***
- В тебе нечему биться, понимаешь? Оно не дрожит, не трепещет. Поэтому никогда не разобьётся, - говорили они тысячи раз. С ненавистью, со злобой, с обидой.
А она молчала, усмехнувшись.
Нет, она слышит, чувствует, знает - оно бьётся...
Мне хотелось горячего чая, чего-то сладкого и блаженного спокойствия.
Хотелось чего-то обыденного, но родного, чтобы вспомнить то, что было раньше. Чтобы прочувствовать вновь что-то теплое и приятное.
Из носика чайника уже выходил пар, я ждала, когда он, наконец, щёлкнет в знак того, что вскипятил воду, я уже положила в кружку пакетик и ложку сахара.
Жду ещё пару секунд и наливаю кипяток в стакан. Возможно, это именно то, что мне нужно. Тянусь за тарелкой, стоящей на верхней полке. Полупрозрачная, с какими-то синими разводами, образующими цветок. Как говорят – не бьющаяся.
Беру и как-то по неосторожности, случайности, отпускаю.
Секунда. Тарелка летит вниз.
Ударяется вначале о стол, а потом о пол. Разбивается.
Какой-то глухой удар, не такой, будто разбилось просто стекло, а как если бы разбилось какое-то особенное стекло. Осколки градом разлетаются во все стороны. Выходит какой-то странный звук, будто на улице резко полил сильный дождь или начался град, а может, рассыпались бусины?
Точно не скажу, но звук оглушил меня на мгновение, а потом опять - тишина.
Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь во всём теле. Нервы.
Я принесла веник и совок и обвела взглядом усыпанный осколками пол.
Нагнулась, присела и, окончательно потеряв равновесие, полностью уселась на пол.
Надеялась, что стекла подо мной не оказалось.
И всё моё состояние было чем-то настолько безнадежным, что хотелось рыдать.
Осколки.
Это были не обычные осколки. Фрагменты бывшей тарелки, не просто отколотые части – они были сломаны изнутри. Изуродованы, разрушены, искажены, покрыты паутиной трещин…
Безнадежность.
Она проявлялась в том, что даже если найдётся мастер, который сможет склеить воедино все эти части, не забыв ни одну, не искривив, не изменив формы, даже если найдётся такой человек, то эти внутренние трещины… они – никогда не сотрутся, будут вечным воспоминанием о падении.
О предательстве, о сломление, о потере себя…
Хм.
А говорили, что она не должна была разбиться.
Я усмехнулась, не в силах сдержать какую-то сумасшедшую улыбку.
Идиоты.
Верят всему, что услышали, увидели.
Верят даже недосказанности.
Верят, что и вправду есть то, что никогда не разобьётся.
Будь то душа или сердце или надежда… мечта, желание, стремление, цель, путь, смысл.
Всё когда-то окажется разбитым. Со своим особенным звуком, может, – глухо, может, неслышно, просто ты посмотришь, а того цельного – уже нет. Есть только пара осколков. Возможно, всё будет прозаично, со звоном; возможно, – с криками, обязательно будет присутствовать публика, люди, которые сожалеют, люди, которые притворяются, что сожалеют, люди, которые осуждают.
Я повертела в руках осколок с паутиной внутренних шрамов. Шрамов – что уже никогда не закроются.
Острый угол коснулся тонкой кож пальцем и, оставив порез, блеснувший кусочек выпал. Ударился о прочие, и теперь уже не сказать, каким именно ты порезалась. Этим или этим, а может, вот тем?
А возможно, ты сама виновата, а может, – случайность.
Вариантов много. Ответ – неизвестен.
А внутренние шрамы…
Да у кого их нет?
У кого нет скелетов в шкафу?
Тайн? Несбывшихся желаний?
И эти шрамы…
Они есть у всех. Без исключения. У людей любых возрастов, национальностей, религий, у разных по социальному статусу. Они есть у всех. Скрытые, иногда кровоточащие шрамы.
И ты не исключение, слышишь?
Девушка пустым взглядом смотрела в пол. Она сама себя убедила в том, что с ней не случилось ничего такого, в том, что она не испытывает величайшей боли мира. Нет. Она такая же, как и все, чуть более стойкая, но всё же ранимая, и, если её несколько раз бросить, она разбивается.
Как тарелка.
Из глаз брызнули слёзы. Прозрачные, солоноватые капли стекли по лицу, вниз, по подбородку и упали.
И мысли, бесконечные мысли и вопросы без ответов.
Бесконечное сожаление.
Бесконечная боль.
Она всхлипнула, тихо, будто боясь, что кто-то услышит.
Она сжала кулаки до боли.
Просто решение, решение такое же, как и сотни других. Ничем не отличающееся и не выделяющееся. Обычное.
Решение больше не любить.
Разбитое – не склеить. Душу – не вылечить.
Всё настолько банально и просто, что даже глупо так страдать. Тем не менее, она сидела и плакала. Плакала впервые за долгое время. Вначале – тихо. Потом – обезумев – рыдала, захлёбываясь в собственных слезах и проклиная всех и вся.
Последний раз.
Выплеснуть все свои ранее сдерживаемые эмоции.
А потом стать бессердечной, стать такой, какой её описывали.
Стать той, кем она никогда не была, но кем её всегда считали.
Так прошло время, много времени. Наконец, блондинка поднялась с колен и взяла чай.
И конфеты.
Напиток оказался остывшим и уже не столь вкусным.
Она шла по комнате, в которой царила тишина, покой, некое пугающее оцепенение.
Трель звонка разорвала атмосферу. Буквально вырвала девушку из собственных пустых мыслей.
Она нашла телефонную трубку и приложила её к уху. Села на диван, поджав под себя ноги. Слушала.
- Ино… помнишь, ты помнишь, что они говорили? Что не бьётся. Не разбивается. Помнишь? Но оно ведь там есть, Ино, слышишь? Ты ведь слышишь, как оно бьётся в груди? Это значит, что ты живёшь. Это значит – ты тут – со мной. Слышишь? Оно слегка покорежено, может, пошли какие-то мелкие трещины, но ведь оно осталось целым. Я ведь знаю. Просто трещины, но оно не разбито, понимаешь? И… я хочу видеть твою улыбку, я хочу видеть твой взгляд, слегка надменный, но порой самый добрый. Хочу слышать, как ты смеёшься. Над нашей тупой шуткой, помнишь? Как раньше? – кажется, девушка на другом конце провода готова была сама расплакаться. Её голос, чуть охрипший, но такой теплый.
- Я понимаю, - выдавила из себя блондинка, пытаясь сдержать слезы.
Она не должна плакать, обещала.
- И… всё ещё будет. Впереди. Всё будет хорошо. Я знаю.